История двести восьмая

Ни разу в жизни ни в одной стране мира, независимо от маршрута, времени суток и состава пассажиров не доводилось мне сидеть в автобусе, который отъехал бы после экскурсии вовремя. Всегда имеет место заблудившаяся в недрах незнакомого города особа, вальяжно засидевшаяся в кафе парочка или отец семейства, в последнюю минуту рванувший покупать в дорогу воду, плюшку или то и другое сразу. А прочие пассажиры томятся в креслах, облегченно вскрикивая: «Идет! – при виде долгожданного объекта.

Племянница Настя уговорила меня привести ее к отходящему в Прагу автобусу даже не ровно к пяти, а за 10 минут до назначенного часа. Вроде как руководительница группы просила всех явиться заранее. Из-за этого мы не прошлись по венскому Бурггартен с его распустившимися розами. Мысленно отдавая дань юной наивности, я говорю себе: а вдруг? Вдруг студенты от архитектуры, прибывшие из России осматривать города Европы, проявят чудеса пунктуальности. Увы. Вся группа дружно топчется на площади Марии-Терезии и кого-то ждет.

История двести седьмая

Есть вещи, которые вызывают мое удивление. Например, в австрийских школах обучают писать жалобу.

То есть не отдельным, разумеется, предметом преподают, но всякий прилично успевающий школьник должен знать, в какой форме это надо делать, на чье имя и в каких случаях отправлять. Называется такой сверхважный документ Beschwerdebrief. Забавно, правда? Или вполне логично, разумно и правильно?

История двести шестая

Какой-то экстрим, право. Вчера еще все плюс тридцать семь, сегодня – только тринадцать градусов. И ливень не переставая. Нам в школе даже экскурсию отменили, потому что через пять минут пребывания на улице становишься мокрым. Что происходит с погодой в Вене? То взлет, то посадка.

А еще вчера умудрилась оставить свой iPhone без хозяйки. Гуляла под вечер в Шоннбрунском парке, в свете известной необходимости зарулила в дамскую комнату. Она – потому что это добавило пикантности приключению – находится перед самым входом в зоопарк.

История двести пятая

Он сидел на скамье и лениво щурился на солнышко, всем своим видом выражая довольство жизнью. Короткие кожаные штаны, грубой вязки гольфы до колен, полу охотничья куртка из валяной шерсти. Удивительно, как жители западной Австрии умудряются органично выглядеть сегодня в костюмах эпохи своих давних-предавних предков.

Похоже, виллу композитора Франца Легара туристы штурмом брать не собирались. Мы с супругом, да еще одна пара из Баварии – вот и весь сонм желающих попасть на экскурсию в субботний июньский день.

История двести четвертая

Были когда-то мы с подругой Ритой в южном индийском городе с диковинным названием Мамаллапурам, который в числе прочего знаменит скульптурными мастерскими. Из гранита, мрамора, глины – бесчисленные боги и просто герои глядят на прохожих со всех сторон.

Одна скульптура была, помню, дивно хороша – древнеиндийская богиня возлежала на боку, подперев рукой голову. Ни секунды не сомневаясь в том, что именно надо сделать, я улеглась на траву параллельно и точно в такой же позе, радуясь тому, что на мне длинная юбка (редкий для путешествия случай). Обладающая завидным фоточутьем Ритка оценила идею и запечатлела кадр. Поза получилась один в один, а снимок – чего уж там скрывать! – отменным.

История двести третья

Венцы решают для себя вопрос «Куда деться от жары?» самым что ни на есть бесхитростным образом. Деться в зной можно и нужно в бассейн. Потому как располагаю абонементом, то сама хожу плавать регулярно. Вот и вчера отправилась – после, правда, небольшого пятидневного перерыва, в который и началась, собственно, дикая жара.

Между прочим, сразу после занятий отправляюсь – в еще рабочее время. Медленно, но упорно влеку себя по плавящемуся асфальту в горку, на которой бассейн расположился. Захожу в зал и обомлеваю.

История двести вторая

Франко говорит без пауз и отдыха – два часа подряд. И это не монотонно отрепетированный рассказ о столетней жизни: он отвлекается, припоминает подробности, часто шутит. Особенно над своей удачливостью.

После первого и самого жуткого концлагеря Аушвитц его перевели в Нойенгамме, а потом отправили в Дахау, где он почувствовал себя просто как на курорте. Здесь даже шпек иногда давали – полагалась порция в 40 граммов, но поскольку каждый уважающий себя фашистский снабженец уходил со службы с солидным шматом сала подмышкой, то заключенные получали меньше.